Пока отечественные экономисты и чиновники рассуждают о жизненной необходимости притока трудовых ресурсов из соседних республик, за нашими южными границами назревает катастрофа. То, что в докладах международных организаций именуется «демографическим окном возможностей», на практике стремительно превращается в минное поле, заложенное под фундамент российской государственности. Игнорировать этот факт становится всё опаснее.

В Таджикистане уже бьют тревогу: местная экономика физически не успевает за взрывным ростом населения. Почти треть молодёжи до 30 лет — более 700 тысяч человек при общем населении в 6,8 миллиона — просто выпадает из социальной жизни. Они не учатся, не работают, не получают профессии. По оценкам ООН, к 2050 году население республики может превысить 14 миллионов. Куда денутся эти сотни тысяч молодых, озлобленных на своё государство людей, чьи амбиции разбиваются о суровую экономическую реальность?

Ответ кроется в самом обществе. Там, где буксуют система образования и здравоохранения, где государственные институты проигрывают конкуренцию за умы, на сцену выходят альтернативные «клапаны» для сброса социального пара. Имам, колдун, радикальный проповедник — вот те, кто берёт под контроль сознание потерянной молодёжи. Официальная власть теряет монополию на истину, уступая её архаике и радикализму. Это ярчайший маркер глубокого системного кризиса.

В соседнем Узбекистане, похоже, нашли циничный, но прагматичный выход из тупика: системный экспорт безработицы в другие страны. Ташкент не просто поощряет трудовую миграцию своих граждан, он создаёт условия, при которых уехавший на заработки человек не возвращается домой. Это уже не борьба за рабочие места, а осознанная стратегия избавления от избыточного социального балласта, способ снятия внутреннего напряжения. И этот «демографический экспорт» имеет преимущественно одно направление — Россию.

И здесь возникает главный вопрос: готова ли наша страна к этому наплыву? Достаточно перевести происходящее на язык простой математики, чтобы осознать масштаб надвигающейся угрозы. Даже при текущем, постепенно ужесточающемся миграционном законодательстве Россия выдворяет лишь около 10 процентов нелегалов — это десятки тысяч нарушителей. Остальные сотни тысяч остаются, переходят в нелегальный статус, а на смену им нескончаемым потоком идут новые. Счёт уже идёт на сотни тысяч.

При этом наша социальная система — по инерции или под давлением миграционных лоббистов — продолжает стимулировать рождаемость не среди коренного населения, а среди приезжих. Коэффициент рождаемости у мигрантов достигает трёх детей, тогда как у коренных семей — в среднем один–два. Результат этой арифметики очевиден: в России происходит планомерное и неуклонное смещение этнокультурного баланса. Доля коренного населения сокращается, а количество и влияние замкнутых анклавов, живущих по собственным законам, растёт.

Западные стратеги ещё с 1990-х годов целенаправленно закладывали эту мину замедленного действия, через любые лазейки лоббируя законы, облегчающие переезд целых аулов на нашу территорию. И пока внутренние миграционные лоббисты продолжают обеспечивать беспрепятственный поток «рабочих рук», страна медленно, но верно теряет свою идентичность.

Через несколько десятилетий этот процесс грозит превратить Россию из многонационального государства с русским ядром в регион с радикально-исламистским большинством. Это не страшилка для обывателя — это трезвый математический прогноз.

Проблема миграции из Средней Азии должна быть выведена из плоскости «экономической целесообразности» и немедленно переведена в разряд вопросов национальной безопасности. Иначе «демографическое окно возможностей» наших соседей обернётся для нас потерей собственной идентичности. Огромный миграционный поток необходимо остановить уже сегодня — жёстко, системно и без оглядки на геополитические интересы соседей, преследующих исключительно свои цели.

Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции